— Ты вот здесь вот? Да?

— Да. Вот перед самой эвакуацией — это 41-й год. В 41-м году они фотографировались. Вот папа. Это бабушка моя — бабушка Наташа — его мама.

Александр Захарович Шумеев через месяц отметит 94-й день рождения. Ветеран Великой Отечественной войны уже плохо видит и слышит, но на памяти возраст не сказался. На его парадном пиджаке 6 медалей, правда, только юбилейных.

А военные пропали где-то, Бог его знает. Было две медали: «Отличный минер» и участник. Они не ценились, ребятишки играли, пропали. А есть за что, конечно. Я разминировал, в эвакуации был.

— Александр Захарович Шумеев, ветеран Великой Отечественной войны

5 октября 1941 года Александр Захарович вместе с отцом, председателем колхоза села Зыбино Борисовского района Белгородской области, начали перегонять скот за Волгу. Ему тогда было 14 лет. Спустя две недели в родную деревню пришли немцы. В селе остались мама и сёстры. Половина семьи оказалась в оккупации, мужская часть — в эвакуации.

Наши стали наступать, освободили Горянку, потом опять немцы. В общем, как раз эта деревня, его, на линии фронта оказалась. Там железная дорога была.

— Наталия Ронжина, дочь Александра Захаровича

Наша деревня целиком и полностью сгорела. Шесть месяцев стояла передовая.

— Александр Захарович Шумеев, ветеран Великой Отечественной войны

Старший брат — Николай — всю войну оборонял Ленинград. Александр Захарович вернулся из эвакуации в декабре 44-го.

Весною 44-го года в военкомат повестка, и учили разминировать. И вот в 44-м году разминировал, всюду было полно бомб. Работы хватало.

— Александр Захарович Шумеев, ветеран Великой Отечественной войны

Ребята все 17-летние были, ему только вот в марте исполнилось, и он пошел разминировать. Погибли там, вот он говорит, четыре человека из его отряда при разминировании.

— Наталия Ронжина, дочь Александра Захаровича

Сложно было, вспоминает ветеран, еды нет, а работать нужно. Один раз в неделю мать пекла буханку хлеба весом в полкилограмма. Даже Победу над фашистами не праздновали — некогда, надо было обезвреживать бомбы.

— Война закончилась когда помнишь?

— Конечно, помню. Представитель с военкомата приехал, объявил, что война кончилась: «езжайте по домам на два дня». Опять через два дня до самого сентября месяца работал.

Затем Александр Захарович отучился в школе фабрично-заводского обучения и пошел строить железную дорогу, там и познакомился со своей будущей женой Анной Ивановной. Когда началась война, ей было 12.

На Пушкарке они жили — на маслозаводе нынешнем. Там они квартиру снимали с бабушкой, отца у них не было. А тут, говорит, на Старой Оскол как налетели. Летят самолеты — начали бомбить, и вот они пешком, не знаю, куда — в Роговое или куда-то туда убежали в деревню. Там вроде бы потише было, там переждали войну. А так, говорит, Оскол весь горел.

— Наталия Ронжина, дочь Александра Захаровича

Этот дом Александр Захарович вместе с Анной Ивановной построили своими руками, вырастили в нем троих детей.
Здоровье уже давно не позволяет фронтовику участвовать в торжествах и митингах. В преддверии 78-ой годовщины освобождения Старого Оскола от немецко-фашистских захватчиков местные творческие коллективы устраивают персональные концерты для оставшихся в живых ветеранов:
— Дорогой Александр Захарович, великая честь жить с вами в одно время! Ваш подвиг навсегда останется примером мужества, стойкости и любви к своему отечеству!

Мария Романовна Чуликова в этом году отметила юбилей — восемьдесят лет. Родилась в апреле 1940 года в Роговатом. Через месяц многодетная семья переехала в Ставропольский край. Здесь их война и застала. Отца призвали сразу в 41-м. Воевал на Ленинградском фронте. Дошел до Венгрии. В одном из боев Роман Григорьевич Данилов был тяжело ранен и попал в плен. Но смог бежать, спрятался на крыше сарая. Жизнь советскому солдату спасла венгерка.

Как уж они там разговаривали, я не знаю, но отец был грамотный человек, он немножко уже и немецкий…а венгры разговаривали тоже как немцы…вот. Она говорит: «Подождите, сейчас еще одна волна немцев пройдет и тогда вы можете уйти». Ну, он думает «сейчас сдаст меня и все». Но попала хорошая женщина. Она ему дает адрес и говорит: «Через реку. Тут трасса идет. Немцы идут постоянно». А через реку там ее родители живут. И вот она ему бумажку какую-то дала, записочку и вот он к ним перебрался. Это было в ноябре. Холодная вода, говорит, тяжело. Он переплыл, речка может небольшая там была. И они его чуть-чуть подлечили. И он потом пошел ночами-ночами и дошел до своих.

— Мария Романовна Чуликова

Пока отец воевал, в их хутор, где осталась жена и четверо детей, пришли немцы. Месяц в оккупации Мария Романовна помнит хорошо, хотя и было ей тогда всего четыре года.

У нас 60 дворов в хуторе было, поселились во всех. Вот у нас трое было немцев. Прям у нас жили в доме нашем. Подчистую порезали весь скот, порезали кур, лошадей, порезали волов. Вот у нас что было в колхозе нашем, они видно были вот заготовители что ли продовольствия.

— Мария Романовна Чуликова

Помнит и то, как немцы заставляли односельчан рыть окопы.

Чтоб на работу не идти, моя сестра в кипяченое молоко, и она вот руку вот так вот в молоко. И один из тех, который у нас стоял, ее предупредил, если ты еще вот такое вот сделаешь… А у нее такие огрубевшие руки были, что она только покраснела, в кипящее молоко руку, а она покраснела рука, и она потом солью ее, чтобы раны были, чтобы ей на работу не идти. А он сказал забинтуй, и иди работай.

— Мария Романовна Чуликова

Каждую ночь немцы запирали жителей в подвалах домов. Однажды это спасло жизни селян. Ночью к хутору подошел отряд советских солдат. Завязался жестокий бой.

Нас закрыли в подвале, как всегда, и ночью началась канонада. Бой… Эти немцы окопы себе нарыли под горой, а наши с лощины шли. А эти косили из-под горы наших. И вот длился бой почти всю ночь. А потом тишина. Утром мы встаем — жуть. Никого нету. Наших нету. Никого нету. Полная тишина. Оставили нам только убитых. Мне запомнилось маленькой… Вот так вот навзничь и руки в стороны… все лежали вверх лицом.

— Мария Романовна Чуликова

Погибших красноармейцев хоронили всем селом. Немцев оставили в окопах. После зажили тихо и спокойно. Но очень голодно.

Нас выручало, что мы жили на Кавказе. Там зима короткая, а теплых дней много. И там на подножном корме. Ели репу, ели всякие там травы. Что растет, что движется — все мы ели. И воробьев брат стрелял из рогатки. Приносил. Супчик сварит мать. Трудное время было.

— Мария Романовна Чуликова

Недостаток питания отразился на здоровье Марии Романовны.

Я пошла в школу в 9 лет. Потому что я была очень маленькая. Вот посредине (показывает фото). Вот она. Маленькая, худенькая, хиленькая такая. Питалась, наверное, до 5 лет грудью матери.

— Мария Романовна Чуликова

Отец долго восстанавливался в госпиталях после ранения в область сердца. Домой вернулся в 46-м. Началась мирная полная труда жизнь. На малую родину в Роговатое семья вернулась в 1955 году. Война украла у Марии Романовны детство. Она же всю свою жизнь посвятила детям — работала в детском саду, вырастила троих сыновей. Война закалила характер, научила идти вперед, несмотря на трудности и несчастья, радоваться жизни и мирному небу над головой.

Здравствуй, дорогая семья. Сообщаю вам, что я жив и здоров, а также и вам желаю доброго здоровья и благополучия. Дорогая жена, шлю я тебе самый сердечный привет, а также моим дорогим деткам. Сообщайте мне обо всем. Какие обстоятельства дома. Я думаю, у вас сейчас хлеба не в достатке, и я вам помогнуть не могу. Дорогая, Дуня, ничего не жалей, только соблюдай детей.

— Нина Ивановна Галкина

С дрожью в голосе Нина Галкина читает письмо своего деда по материнской линии — Артема Иванович Дурных. Домой он так и не вернулся, погиб в 43-ем, близ Курской дуги. В семейном архиве осталось всего несколько фотографий героя, да копия этого письма. Оригинал — у родственников в Белгороде.

У него шестеро детей. Но самые младшенькие 36 года — ребята. Он очень ждал, не было сыновей, одни дочки. Они с 36 года и им было по пять лет. Когда его призывали, он привел их в школу и посадил за парту. Называл их соколы. И говорит: «Соколы мои, я хоть посмотрю, как вы будете учиться…» Он, как чувствовал, что не вернется.  Было 70-летие Победы, и мы ездили в Валуйки, поклонились могиле его. Там есть памятник и на памятнике именно выбита фамилия: Дурных Артем Иванович 1943 год.  

— Нина Ивановна Галкина

Отец Нины Ивановны тоже воевал. Дошел до Берлина. Его автограф есть на стене Рейхстага. Мама пережила блокаду Ленинграда — добывала торф — драгоценное топливо для заводов.

Моей маме уже было 19 лет. Она попала в Ленинград. В блокаду. На торф — разработки послали, и она в блокаде и оказалась. Награждена медалью «За оборону Ленинграда».

— Нина Ивановна Галкина

Через жернова Великой Отечественной прошла почти вся семья Тамары Сапроновой. В декабре 41-го погиб дядя — Иван Птахин, а в 44-ом — свёкор Афанасий Терентьевич Сапронов. Афанасий Сапронов — известная фигура на малой родине. До войны работал в уголовном розыске. В 31-м участвовал в разгроме жестокой банды Кочергина в Роговатом. На фронт попал в 41-м. Воевал храбро. Через три года погиб в Румынии. Посмертно награжден орденом Отечественной войны 2 степени. Соболезнования семье погибшего в письме выразил командир войсковой части, где служил офицер Сапронов.

Ваш муж был дисциплинирован, исполнительный и отважный воин. С уважением бойцы и офицеры относились к нему, и он заслуженно пользовался авторитетом среди личного состава части. Верный воинской присяге, ваш муж в одном из боев погиб смертью храбрых. Советской правительство высоко оценило заслугу вашего мужа перед Родиной и наградило его орденом Отечественной войны 2 степени.

 – Тамара Ивановна Сапронова

Храбро сражался под Москвой и отец Тамары Ивановны — Иван Тихонович Иванов. Дочь бережно хранит трогательную переписку родителей, которые собирались пожениться после войны. Иван, приписав себе лишний год, ушел на фронт в 17 лет.

Здравствуйте, дорогая подруга Маруся. Разрешите мне передать вам свой горячий чистосердечный любящий привет. Маруся, теперь я пишу, что я получил твои два письма. Маруся, пиши часто, не дожидаясь от меня ответа. А то у меня бумаги нет.

– Тамара Ивановна Сапронова

Он обещал вернуться, она — дождаться. У красивой молодки не было отбоя от женихов, но она сдержала слово и вышла замуж за своего любимого — израненного, обмороженного, рано постаревшего инвалида. Быть может именно эти редкие весточки и помогли выжить на фронте, поддерживали в самые трудные моменты жизни.
Есть в семье Тамары Ивановны и почти сказочная история с фронта. О том как ее тетя — саниструктор познакомилась с будущим мужем. На фронт Нина Тихоновна Иванова ушла добровольно в 21 год.

Она медицинского образование не имела. Раненых с поля боя, бинты, перевязывали, носили, трупы убирали. На Курской дуге участвовала. И так дошла она до Польши. Встретила там свою судьбу. Был ожесточенный бой. Они сносили раненых и сносили мертвых. Большой сарай. Туда на носилках сносили складывали штабелями погибших. И в очередной раз они принесли. Положили носилки, и услышала стон. Она разбросала эти все кучи, нашла кто там. Там оказался живой, но без сознания. Забрали в госпиталь. В госпитале его отходили, и когда он пришел в сознание, она ему рассказала то, что она его спасла. И он сказал: «Если я буду жив, я тебя найду, я на тебе женюсь».

– Тамара Ивановна Сапронова

После войны они действительно поженились. Прожили долгую жизнь. Воспитали шестерых детей.

Наверное, в каждой старооскольской семье есть свой герой-фронтовик. Чтобы память о воинах Великой Отечественной осталась в веках, сведения о ветеранах переводят в электронный вид. Заведующая Владимирской библиотекой Ольга Васильева уже больше тридцати лет ведет архив — собирает информацию о ветеранах-земляках.

Более 30 лет назад я пришла работать в библиотеку и стала вести огоньки — вечера встречи с ветеранами ВОВ. B каждый год я рассказывала о ветеранах — 5-6-7 человек. И все эти воспоминания я стала складывать в свою папочку. Все эти документы оцифрованы. В последствии стали приносить фотографии своих родственников, какие есть документы… то военный билет, то солдатские письма, кто просто воспоминания. И это все собирается. Это чтобы сохранить потомкам, чтобы знали подвиг наших земляков.

— Ольга Васильева, заведующая Владимирской модельной библиотекой

В этом году Ольга Николаевна предложила односельчанам стать участниками акции «Фронтовое письмо расскажи» и почитать письма с фронта вслух. Процесс записывают на видеокамеру и выкладывают на страничке библиотеки в соцсетях. Ролики уже набрали сотни просмотров.

Когда фашисты готовили вероломное нападение на Советский Союз, они были уверены — в стране слабо отлажена транспортная система. Однако железная дорога справилась. Несмотря на то, что за годы войны были уничтожены 65 тысяч километров железнодорожных путей, почти 15 тысяч паровозов и мотовозов, 428 тысяч вагонов, 317 депо и 4 тысячи станций, эшелоны, перевозящие солдат, боевую техника и припасы шли к фронту безостановочно. За годы Великой Отечественной по «железке» СССР было перевезено около 20 миллионов вагонов.

До наших дней из них сохранились не многие. Большая часть из тех, что осталась, хранится на государственных складах. Увидеть вагоны образцы 1941-го года простому обывателю практически невозможно.
Это «теплушка» — один из символов Великой Отечественной войны. По железным дорогам СССР такие вагоны курсировали до конца 40-ых. В деревянных коробках, утепленных войлоком, с печью буржуйкой перевозили людей и животных.

В старооскольское вагоноремонтное депо две «теплушки» попали с путей отстоя в Валуйках. Построены были в 1941 на заводе «Красный Профинтерн». Время их не пощадило. Офицерский или штабной вагон пострадал сильнее. Слесарь Александр Корнев и сварщик Николай Корнев совершил практически чудо.

Вон тот вагон был пострадавший больше, там практически 70 процентов борта заменено на новое, ну и все остальное там поменяно. Осталась установка опор для движения по открытой местности и покраска.

— Николай Корнев, сварщик вагонного депо

Полностью заменить пришлось ходовую часть — вагоны для узкоколейки не подходят под нынешнюю ширину рельс. Восстановлена буржуйка, отреставрированы окна. Для Николая Корнева эта работа особенная. Отец фронтовик, сам он прошел Афганистан.

У меня свое чувство. Отец воевал, мне досталось, так что… Молодежь, которая сейчас… уже уходит для них война. Осталась только на картинке. Рассказывать уже, практически, некому… о той войне. Так что чувства такие, вот, напряженные… ну, я не знаю, как это выразить.

— Николай Корнев, сварщик вагонного депо

Отреставрированные офицерский и солдатский вагоны уже через пару дней отправятся в Воронеж. В составе поезда Победы проедут по маршруту Юго-Восточной железной дороги, планируется, что будет остановка и в Старом Осколе.

Я думаю, он должен объехать все станции, чтобы все-таки донести ту историю. То, что происходило во время Великой Отечественной войны, до нашего поколения, до поколения наших детей, чтобы эта история не забывалась. Вообще сама идея — она позитивный характер носит. И я считаю это правильно.

— Алексей Моногаров, начальник депо Старый Оскол